FRPG The Witcher: Zireael

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG The Witcher: Zireael » Флэшбэк » Тихая ночь


Тихая ночь

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

Дождавшись, пока Присцилла отойдет подальше, Лютик с блаженным стоном расшнуровал штаны. С каждой секундой жить становилось все легче, даже боль в ребрах отступила на второй план, став какой-то жалкой и незаметной. Облегчившись, бард убрал ведро на место, придерживаясь за стену и вернулся в постель, размышляя о том, как лучше всего поступать дальше.

По-хорошему, нужно было вернуться в свой трактир, вернуть Цираночке потраченные деньги и извиниться за то, что причинил ей столько неудобств своим глупым геройством. Но поступить правильно в его нынешнем положении было сложно, так что Лютик позвал Присциллу и начал устраиваться поудобнее на кровати, пытаясь при этом занимать как можно меньше места.

Боль в ребрах постепенно возвращалась, но Лютик уже не раз попадал в подобные переделки и понимал, что ничем более серьезным, чем несколько недель назойливой зудящей боли в ребрах, сложившаяся ситуация ему не грозит. Поняв, что девушка не торопится возвращаться, он позвал ее еще раз, мысленно готовясь потратить оставшиеся силы на укладывание девушки спать.

Он искренне надеялся, что это будет не очень сложно – в конце концов, они уже ночевали вместе и Цираночка могла на собственном опыте убедиться, что Лютик не пытается сделать ничего больше, чем она разрешит.

Увидев в руках бардессы разящий алкоголем кувшин, Лютик состроил самую жалобную рожицу, на которую только был способен:
- Мои ребра будут в порядке, мне не привыкать к ранам и переломам, не стоит волноваться, - крепкая выпивка вполне заменяла ему горькие и противные настойки, которые так любили использовать целители для облегчения страданий. Он честно считал, что их нарочно делают такими мерзкими. Это ощущение появилось еще в детстве, когда маленького Юлиана при малейших признаках простуды принимались пичкать всевозможными снадобьями, напрочь отбивающими всякое желание болеть. Хитро прищурившись, он добавил: - я чувствую, ты принесла лучшее из лекарств, способное утолить мою боль и успокоить растревоженную душу.

Выдержав паузу, Лютик ненавязчиво подвинулся еще ближе к стенке, вжимаясь в нее всем телом и продолжил: - прости, что так нагло занял часть твоей кровати, мне показалось, что она достаточно широка для нас обоих. Но, если ты считаешь иначе, я лягу на пол. Спать на твердом в моем положении даже полезно, и я буду счастлив уснуть у твоих ног, преданным псом оберегая твой покой.

Глубоко, насколько позволяли ноющие ребра, вздохнув, бард продолжил:
- Я думаю, что после полудня уже смогу встать и добраться до постоялого двора, в котором снял комнату. Там все мои вещи, лютня, конь… Достаточно монет, заработанных в тот вечер, чтобы не обременять тебя. Я повел себя недостойно, злоупотребил твоей добротой и отзывчивостью, но не могу продолжать так дальше.

+1

32

Тяжелый кувшин привлек внимание Лютика, точно так же, как до этого привлекло ведро в углу, и Цираночка улыбнулась. Что же, почему бы и нет. У него был не менее трудный и долгий день, желание расслабиться было естественным, а хмельная медовуха, действительно, могла ускорить этот процесс. Присцилла засомневалась, сможет ли алкоголь принести облегчение от физических страданий, но моральные точно устранит. Цираночка наполнила кружку золотым напитком и приподнимая барда за плечи предложила испить. Подобное решение не было идеальным, держать мужчину было не простой задачкой, дабы облегчить свой труд, трубадурша уселась на краешек кровати отклоняя Лютика на себя. Оказаться за его спиной было приятно, стало значительно спокойнее, уютное тепло расползлось по телу, веки стали еще тяжелее. Моргать становилось опасно, ибо открывать глаза не хотелось. Сон начинал настигать и бороться с ним было до безумия тяжело. Пришлось болезненно прикусить внутреннюю часть щеки, что бы хоть как-то взбодриться. Цираночка непроизвольно дернулась чуть не расплескав остатки содержимого кружки на страдальца.
- Я не посмею лечь рядом. Не хочу своей неосторожностью причинить тебе большую боль. Я и так стала виновницей того, что ты сейчас прикован к кровати. Не стоит волноваться, устроюсь на стуле или лягу на пол. Это не вызовет никаких проблем, - видимо, он успел заметить ее усталость до того, как она скрылась от внимательных глаз. Это было досадное открытие, не хотелось тревожить менестреля подобным дискомфортом. Лютик был таким чистым, таким заботливым, таким своим, а у Цираночки все сегодня валилось из рук и шло совсем не по плану. Второй день их знакомства принес только беды и несчастья, как будто им стоило держаться подальше друг от друга.
Хотя, все самое неприятное случилось именно в тот момент, когда мы были вдалеке. Останься я с ним и этот вечер закончился бы более мирно.
Лютик же, видимо, пришел к совсем иному умозаключению вынудив Прис, вновь, вздрогнуть, от прозвучавших жестоко, речей. Его слова больно ранили, неужели, после происшествия он действительно хотел уйти? Разумеется, это желание можно было понять, но принимать подобное Цираночка не собиралась. Она его просто никуда ни пустит пока он не поправится достаточным образом. Запрет с собой в комнате, куда при таком случае придется прятать ключ блондинка благоразумно не стала придумать, решив, что если понадобиться доходить до таких крайних мер, она будет действовать в свойственной ей манере - импульсивно.
- Прошу тебя, маэстро Лютик, не оскорбляй своим отказом. Останься тут, пока не поправишься. Как только рассветет я могу сходить за твоими вещами, если ты тревожишься о своей лютне. Надеюсь, ты сможешь доверить мне столь ответственную миссию, - с жаром произнесла она, отставляя кружку с допитой медовухой и укладывая барда на подушки, как будто бы его лежачее положение могло бы остановить от побега. Больше всего Присцилла боялась, что он может попытаться выскочить в окно, пока она будет уходить вечерами на выступление. - Я обещаю, что не задержу тебя надолго, лишь до того момента, пока у тебя не заживут ребра. Потом сможешь уйти если захочешь, но до этого момента позволь о тебе позаботиться.
Нехотя покинув кровать девушка вновь устроилась на стуле мысленно прикидывая, когда должен был бы наступить рассвет и сколько у нее есть в запасе времени на то, что бы хоть немного подремать, прежде чем прочесывать незнакомый город в поисках нужного трактира, в котором Лютик оставил свои вещи. Наклонившись вперед Присцилла оперлась локтями о кровать и опустила подбородок на ладони. Голова казалась неподъемно тяжелой, выпитая медовуха подействовала слишком хорошо.

+1

33

От выпитого в голове приятно зашумело, боль отступила на второй план, сонным зверем ворочаясь внутри, изредка задевая острыми когтями. Его снова потянуло спать, но не в одинокой холодной постели. Его тянуло к Присцилле с неимоверной силой и Лютик всерьез переживал, что она не сможет вечером выступать и из-за этого пострадает. Увидев, что она проигнорировала его попытки освободить на кровати больше места, он искренне возмутился:

- Если ты не ляжешь на свою кровать, я тем более не стану спать здесь, - бард сполз на пол и попытался скрутиться калачиком у ее ног настолько, насколько позволяла боль в треснувших ребрах. Понимая, что Присцилла наверняка начнет возражать, если услышит, насколько сложно ему дается эта поза, Лютик закусил губу до крови, сдерживая рвущийся наружу стон. Но он не мог поступить иначе, он и так доставил девушке слишком много проблем, лишив своим необдуманным поступком всех (или почти всех) сбережений. Конечно, он надеялся такой нехитрой уловкой образумить Цираночку, но на всякий случай готовился действительно уснуть на полу, уткнувшись носом в ее ботинки.

- Ты и так заботишься обо мне слишком сильно, я даже не собирался бросать тебя. Мои травмы позволяют выступать, к тому же я просто хотел забрать свои вещи с постоялого двора раньше, чем истечет срок оплаты, и невежа-трактирщик выкинет мой скарб на помойку, а ценные вещи попросту продаст, - продолжил Лютик, немного привыкнув к своему положению.

Для любой другой он не стал бы даже стараться выглядеть заботливым – большинство его женщин были достаточно состоятельны, чтобы пользоваться их расположением без угрызений совести. Им с лихвой хватало красивых слов и жарких признаний в любви, трогательных баллад и следующих за ними жарких ночей. Те же из девушек, что не могли похвастаться ни знатным происхождением, ни звоном монет, были готовы сами на любые безумства за ночь с обходительным заезжим музыкантом. И Лютик любил их всех, тонул в их глазах, сходил с ума по каждой – горячо, честно, искренне. Но он никогда не чувствовал себя нужным. Любой, оказавшийся достаточно воспитанным и рассудительным, мог с той же легкостью завоевать сердца этих женщин, только и грезящих о одном-единственном прекрасном рыцаре.

Но Цираночка не была похожа на тех, кто мечтал о золотой клетке с одним-единственным, наоборот – он чувствовал, что никогда не сможет завладеть ее сердцем безраздельно. Лютик будто смотрел в зеркало каждый раз, заглядывая в ее глаза – именно поэтому он был готов положить к ее ногам весь мир, понимая, что Присцилла не застрянет в нем. Она была той, кто исполняет свои мечты и идет дальше, вслед за новыми целями - так, как привык это делать Лютик. Он будто смотрелся в зеркало и просто отдавал ей все, чего не получил тогда, когда еще не стал маэстро Лютиком.

Она была той, кто сбегал из дома просто потому, что не хотел быть кем-то, чьих родителей уважают. Он не хотел быть кем-то, кто родился в каком-то королевстве – Лютик не хотел принадлежать никому. Именно поэтому Лютик старался никогда не называть имя, данное ему при рождении. Но Присцилла открылась ему и казалось нечестным скрываться за прозвищем, даже если оно было по-настоящему родным.

- Меня зовут Юлиан, - сонно промурлыкал Лютик, устраивая голову поудобнее, - Юлиан Альфред Панкрац, виконт… Неважно, на самом деле. Добрых снов, Присцилла.

+1

34

Сердце в след за Лютиком рухнуло на пол и разбилось на миллиард крошечных осколков. Казалось, что на то, что бы собрать их уйдет целая вечность. Он выглядел таким несчастным, брошенным, покинутым, нелепо забытым кем-то на полу. Присцилла почувствовала себя глубоко несчастной, виноватой в том, что ее неосмотрительно брошенные слова вынудили его слезть с кровати. Несколько минут она не знала, как на это реагировать, что делать. Расстроенная, провинившаяся она чувствовала себя оледенелой фигурой, холод сковал не только тело, но и душу. Не смело стряхнув с себя оцепенение, испуганной пташкой Цираночка вскочила на ноги.
- Лютик, если ты не оторвешь свою задницу от пола, уж извини за мою прямолинейность, то в итоге мы оба окажемся на нем. Не хочу жаловаться, но моя спина этого не одобрит, - в голосе прозвучало раздражение, которое Цираночка предпочла бы скрыть от барда. Усталость, которая неподъемным грузом закрывала глаза и давила на спину, сводя мышцы, все же повлияла на настроение. Хотелось рухнуть куда-нибудь, будь то кровать, пол или голая земля, подарить томительные минуты отдыха измученному телу и духу, забыться в спасительной темноте на пару часов.
- Юлиан? - из царства изнеможения вывело то, что Лютик решил представиться. Его имя показалось таким мелодичным, что захотелось распробовать на вкус, понять, как оно звучит и блондинка зачарованно повторила его. На кончике языка появился привкус летней земляники и бархатистость красного ягодного вина. Виконт. Так вот, какого высокого полета птичка пребывала у ее ног, совсем не то  что она ожидала от простого в общении барда. Впрочем, он, очевидно, решил оставить прошлое в прошлом, сбежал от него, как когда-то она сбежала из родительского дома.
Цираночка мягко опустилась на колени перед виконтом бережно поправляя темные пряди волос, убирая их с лица.
- Юлиан... - сказать хотелось так много, но слова не находились. Нужно было вернуть его на кровать, нужно было позаботиться. Он казался таким хрупким и ранимым. - Юлиан, куда из тебя испарилась хваленая бардовская наглость? Только не говори, что медовуха возвращает тебя в прошлое. Раскошеливаться на вино все равно не стану, будь ты даже королем.
Девушка тихонько рассмеялась и озорно подмигнула Лютику. После неожиданного откровения, тем более, не хотелось дарить ему свое согласие на совместную ночь, еще решит, что его титул сделал трубадуршу более сговорчивой. Это было бы чертовски обидно, но и оставлять горемыку виконта на холодном полу казалось чем-то неправильным. Следуя импульсу девушка щелкнула барда по носу.
- Ты поставил меня в очень неудобное положение, коварный Лютик. Но будь по твоему, я лягу с тобой в эту чертову кровать. Сам же потом взвоешь благим матом умоляя уйти как можно дальше, ибо я могу оказаться самым несносным партнером для сна. А теперь, живо в кровать! Раз сам смог слезть, то и залезешь тоже сам. - Цираночка поднялась с колен и пересела на кровать раздеваясь и избавляясь от стоптанных ботинок. Прошлая ночь действительно доказала, что мужчина является добропорядочным и честным, он не сделает ничего лишнего. Проваливаться же в сон скованная веревочками и резинками было то еще удовольствие. Оставшись в нижнем белье Прис нырнула золотой рыбкой под одеяло укладываясь подле стене, предоставляя место для сложного маневра тяжело больного.

+1

35

Он не любил свое имя и с тех пор, как покинул отчий дом, почти никогда его не использовал. Но из уст Присциллы оно звучало… Приятно. Вполне приятно, даже лучше, чем привычный псевдоним. Ради этого стоило укладываться на пол, причиняя себе еще большие неудобства. Лютик с умилением слушал, как ругается бардесса, нисколько не смутившись его благородного происхождения – что ж, эту проверку она прошла, став для него еще очаровательнее. Впрочем, он бы не отказался от туссентского вина… Но, выбирая между оставленным в трактире вином и Присциллой, он предпочитал остаться без вина.

Ее слова о том, что еще пожалеет, Лютик встретил самодовольной ухмылкой – ничто так не способствовало скорейшему выздоровлению, как наличие в постели юной прекрасной девушки. Бард в принципе ненавидел засыпать в одиночестве, ощущение чужого тепла и мерный ритм дыхания действовали на него умиротворяюще, лучше любой колыбельной. В одиночестве к нему слишком часто возвращались кошмары, все виденные и пережитые ужасы только и ждали, когда Лютик останется наедине с собой.

Промурлыкав в ответ на щелчок по носу что-то маловразумительное, бард продолжил притворяться спящим, чтобы убедиться – девушка, которую он так отважно спасал, вознаградит приложенные усилия, оберегая его сон.

Его коварный план сработал даже лучше, чем ожидалось. Приоткрыв один глаз, Лютик не без удовольствия наблюдал, как девушка избавляется от опостылевшей одежды и устраивается на кровати. К счастью для Лютика, она устала гораздо сильнее провалявшегося без сознания половину ночи барда и не стала продолжать спор, хотя он уже мысленно готовился к долгой возне на жестком полу.

- Никогда не жалею, оказавшись в постели с прекрасной дамой, - он кое-как забрался на кровать, перемежая свою речь сдавленными стонами и бесцеремонно, демонстрируя знаменитую бардовскую наглость, прижался к ней, оттягивая на себя часть одеяла. – Но оказаться в постели с тобой – лучшая из наград, райское блаженство, о котором я даже не смел молить Мелитэле. Одно лишь знание, что ты рядом исцеляет от любых ран, твое дыхание дарит мне блаженный покой, а прикосновения заставляют сердце биться.

Лютик честно постарался прижаться к ней как можно ближе и блаженно вздохнул, закрывая глаза и проваливаясь в сладкий, глубокий сон. Неожиданно для самого себя, он не сражался ни с упырями, ни с утопцами, не убегал от обманутых мужей и разъяренных любовниц. Во сне он играл серенады и пел, отчаянно стараясь не слишком сильно раскачивать мерно качающуюся на волнах лодку – в реальности его пальцы уютно устроились в волосах Присциллы, перебирая незримые струны. Периодически он настолько увлекался во сне, что начинал напевать и мурлыкать мелодии вслух. Постепенно, по мере того как песни становились интимнее, во сне над озером поднимался туман, Лютик начинал мелко подрагивать, все теснее и теснее прижимаясь к девушке. Притих он только под утро.

+1

36

Легкая дрема, которая навалилась на тело Цираночки была беспардонно прервана приближающейся навязчивой мелодией. В любое другое время соловьиный голос барда подарил бы наслаждение и желание слушать его беспрерывно, но не сейчас. Сейчас безумно хотелось спать, а он выводил незатейливую мелодию во сне над самым ухом Присциллы. Будь он даже на другом конце комнаты, чуткий сон девушки оказался бы прерван. Путешествуя в одиночестве барышня научилась спать и держать ушки на макушке, это могло бы спасти от встреч с чудовищами или разбойниками. Повалявшись в постели еще какое-то время, в бессмысленных попытках уснуть, стоило только закрыть глаза, как маэстро вновь начинал болтать. Речи его становились все интимнее, вынуждая порядочную даму заливаться краской. Надежда на сон окончательно покинула Цираночку при очередном откровении трубадура и она змейкой выскочила из кровати. Натягивая на себя одежду, сгоняя стыдливость и стараясь больше не прислушиваться к жару фраз, менестрель решила отправиться за вещами мужчины. Хотелось сбежать от него и занять руки делом, что бы не думать об усталости и сладком, манящем сне.
Возникал вопрос, где же мог остановиться виконт. Учитывая его пристрастия в алкоголе, выбранный им постоялый двор должен был отличаться неплохим вином. А значит был на голову выше этого трактира. Поиск ключа по карманам нового знакомого увенчался успехом. Красивый, резной ключ с меткой в виде номера комнаты, выглядел совсем непростым.
Выйдя из опочивальни с находкой в руках Цираночка тяжело вздохнула. Свет утра пробивался в окна второго этажа, на первом во всю кипела жизнь. Был слышан лязг посуды, и переругивание кухарки с хозяином заведения. Запах мяса и свежего ржаного хлеба сжал голодный желудок и приманил на первый этаж. Трактирщик, еще вчера представившийся Хенричем, плевал в деревянные кружки после чего вытирал их грязной тряпкой. Он широко улыбнулся завидев барда и плеснул в вычищенную чашку добротной медовухи.
- Цираночка, рано ты как-то. Я думал, ты продрыхнешь до обеда. Как твой кузен? Приходил в себя? - Прис пришлось представить Лютика своим родственником, дабы это не вызвало расспросов и не поставило ее в весьма двусмысленное положение. Его репутация бежала впереди него создавая известность, с которой ассоциироваться у трубадурши не было никакого желания.
- Да что с ним станется? Пришел в себя еще посреди ночи и затребовал медовухи, как лучшего лекарства от всех болезней. - Цираночка рассмеялась и сделала глоток предложенного угощения. Хенрич же, меж тем, отошел на кухню и вернулся со здоровым ломтем свежего, горячего хлеба и плошкой тушеных овощей. Последние были пресными и мягкими, тушились они явно слишком долго. Цираночка не стала пренебрегать подношением и накинулась на еду с пылким аппетитом.
- Хенрич, принесешь потом кузену в номер еду, он малость не ходит пока, а поесть надо. С меня не убудет вечером. Буду играть до самой ночи, как заведенная. Может даже днем песенку напишу, лучше прежних, задорную, под стать твоему трактиру.
- От чего же не принести, принесу. Но работать ты будешь, дереза, за двоих, имей в виду. И что бы ни гу-гу и не как вчера. Мне тут проблемы лишние не нужны, драк и так хватает. Ты главное это, не шляйся где ни попадя, на глазах будь и мужичье не полезет. Мой трактир - не бордель нищебродский. Ясно?!
- Ясно-ясно. Сам понял небось, что и я не из этих, которые в борделе работают, как их там называют? Кстати, Хенрич, а ты случайно не знаешь, от какого трактира этот ключ? Кузен вещи попросил свои забрать, а потом вырубился и не сказал откуда. Ключ-то не простой, выделяется больно.
- Называют их курвами али блядями - с видом знатока отчеканил Хенрич поучительным тоном и насупившись покрутил в руках ключ оглядывая со всех сторон: - O ja pierdolę кака цацка! Тут несколько вариантов. Пара таких расфуфыренных мест в нашем городе есть.
Мужик подробно расписал куда следует идти этим мордофилям с их побрякушками, и куда именно пойти Цираночке в поисках брыдлых бобыней. Лоск заведений конкурентов его явно не вдохновил, а лишь испортил настроение. После брани, он презрительно харкнул на пол, вернул ключ и более сдержано и точно наметил курс барду избегая едких выражений, а говоря по существу.
Закончив с завтраком, Цираночка пошла на поиски. Ей предстояло миновать жилой квартал, рабочий, обогнуть торговую площадь и попасть в верхний город. С преодолением пути менялись и виды. Здания стали более аккуратными, краска не отколупывалась от стен, а была будто бы свежей, яркой, красивой. Вывески постоялых дворов не были скошены на бок, буквы не были стерты, превращая названия в нечитаемый текст или, того хуже, в матерные слова.
Обойдя пару таких мест Цираночка приуныла. Хозяева мотали головами говоря как один, что Маэстро Лютик к ним не заглядывал, да и ключ совсем не их, а чей не знают. Менестрель была уверена, что чванливые персоны знали чей ключ, но говорить не хотели. Видимо, были недовольны что известная личность предпочла их местам, чужие. Окончательно теряя надежду, она набрела на домик с вывеской "Веселая флейта". Уже ничего хорошего не ожидая, Цираночка тяжело вздохнула и вошла.
- Доброго утра, господин. Меня зовут Цираночка. Мой кузен - Лютик, попросил забрать его вещи и выдал ключ, но был так пьян, что не удосужился сказать названия трактира. Смею предположить, что не остановиться в столь замечательном месте он, человек с ярко выраженным чувством прекрасного, просто не мог, - пропела трубадурша заученную за ее небольшой поход фразу и, в очередной раз, предъявила ключ. Сердце зашлось в быстром ритме, когда польщенный трактирщик кивнул и проводил ее к комнате.
Собирать скраб маэстро не пришлось долго, благо он их особо не раскладывал. Сумка была по большей части укомплектована, Лютня заботливо лежала на столе, как на пьедестале. Собрав его пожитки девушка вернулась той же дорогой обратно. Дорогое убранство комнаты Лютика начало давить на ее плечи. Юлиан определенно привык к иному образу жизни, чем она могла предоставить. Кровать в его опочивальне была с балдахином и на ней, казалось, могло без проблем уместиться и пять человек, на ее же - места хватало лишь двоим и то, вплотную. Стало неловко и даже как-то стыдно.
Когда-нибудь, когда я буду известной, обязательно сниму такой же номер и тогда его приглашу к себе, не хочу ему в чем-то уступать! Придется постараться!
- Хенрич, твои советы - бесценны. Все нашла! - бросив на пороге трактира мужику приятные слова Цираночка было собираюсь подняться наверх, когда громогласный голос вернул ее к стойке. Хозяин трактира всучил поднос с едой для кузена, мол ему некогда было туда-сюда по лестницам бегать, аки горный козел, и пусть сама родственница и заботиться о своем пострадавшем. Присцилла тяжело вздохнула. Навьюченная вещами и подносом она переживала о Лютике. Что если он уже проснулся и все это время мучался от голода.
Предварительно постучав усталая, но с чувством выполненного долга, бард вошла в комнату, которая показалась совсем крохотной, обшарпанной и неподобающей Лютика, как, впрочем, и скудный, завтрак из водянистых овощей и горького хлеба.
- Доброе утро, Юлиан, завтракай, когда еда остынет, есть ее станет невозможно. Как спалось? - поднос, после нескольких минут размышлений, занял свое место на стуле у кровати, не на больные же ребра его ставить. Лютня вместе с сумкой легли на стол, дабы хотя бы этот факт не портил того, к чему успел привыкнуть вчерашний герой.
Сев на край кровати у ног трубадура девушка устало рухнула поперек нее и прикрыла глаза рукой. Спина умоляла об отдыхе измученно ноя, веки слипались и сопротивлялись попыткам их открыть. Окончательно обессилив девчушка провалилась в хрупкий и беспокойный сон. Кошмары прошлой ночи полностью завладели ею, напоминая о том положении, в котором она, бессильная и напуганная, оказалась.

+1

37

Проснувшись, Лютик не сразу понял, что произошло. Он был уверен, что достаточно хорошо обвился вокруг девушки, пресекая любые попытки сбежать. Но, по-видимому, либо слишком крепко уснул, не заметив, когда Присцилла умудрилась сбежать. Кое-как проделав ползком путь до ведра и обратно, Лютик устроился на кровати поудобнее.

Ситуация ему определенно не нравилась – хотя бы тем, что он собирался заботиться о девушке и ухаживать за ней, как подобает. И вместо того, чтобы очаровать бардессу, повис на ее шее мертвым грузом. Нищим мертвым грузом, настолько нищим и беспомощным, что даже не может заработать на еду самостоятельно.

С этим нужно было обязательно что-нибудь сделать. Срочно. К примеру, попытаться выбраться из трактира и отправиться за своими вещами. Лютик попытался улечься еще удобнее, закинув руки за голову, но тут же ребра взорвались такой болью, что он едва сдержал болезненный вопль. Бард понял, что без посторонней помощи добраться до постоялого двора – но и попросить Цираночку протащить его через половину городка он тоже не мог. По всему выходило, что нужно хотя бы попробовать выбраться из комнаты и уболтать трактирщика помочь с этим нелегким делом.

О том, как он будет ездить верхом, Лютик старался не думать – надо будет, и галопом рванет, бывало и похуже. Во время очередной попытки подняться и добрести до двери в комнату вошла Цираночка, навьюченная его вещами, еще и с подносом в руках.

При виде этой картины бард жалобно застонал, отчаянно мечтая провалиться сквозь землю: «Ну зачем, зачем было тащить все сразу, самой, неужели не нашлось ни одного нормального мужика, чтобы помочь?» Он вскинулся, порываясь немедленно встать и решительно отобрать у нее эту тяжесть, но снова не рассчитал возможностей своего тела и был вынужден опуститься на кровать.

- Доброе утро, Юлиан, завтракай, когда еда остынет, есть ее станет невозможно. Как спалось? – вместо ответа Лютик кое-как спустил ноги с кровати и потянулся к еде. Для этой ночи унижений ему хватило с головой, не хватало еще вынуждать чуткую Присциллу кормить его с ложечки, как несмышленыша. Умирающего несмышленыша, совершенно не пригодного для романтических чувств. Тушеные овощи, явно успевшие подгнить прежде, чем отправиться в рагу были совершенно омерзительны, но Лютик накинулся на них с таким аппетитом, будто перед ним поставили самые дорогие яства.

- Спасибо, прекраснейшая, добрейшая Присцилла, - спустя несколько ложек поблагодарил он, подвинувшись, чтобы не занимать на кровати слишком много места. Как ни странно, даже такая скудная пища придала ему сил и уверенности в себе. Поэтому, покончив с обедом, Лютик, стараясь не шуметь, осторожно, по стеночке прополз к столу, доставая из сумки тетради и принялся записывать пришедшие ему на ум строчки.

В голове накрепко засела серенада из сна – в прочем, все привидевшееся ночью бло настолько поэтичным и вдохновляющим, что маэстро решил приложить все усилия и непременно превратить сон в реальность. Он так увлекся, что на время даже позабыл о боли, терзающей его тело. Все тяготы мира казались мелкими и абсолютно неважными в сравнении с неровными строками будущей серенады и закорючками нот на наскоро расчерченных листках. Он даже скрутился от усердия, что в его состоянии казалось немыслимым. Покончив с одной песней, он принялся за следующую - ту, которую собирался подарить Цираночке для особо разгульных вечеров. В репертуаре каждого барда было с десяток вот таких, ничего не значащих похабных безделиц, но он чувствовал, что сама девушка вряд ли скоро начнет чувствовать ту самую грань между простецкой песенкой по-настоящему одаренного мастера и мерзкой площадной похабщиной, коей грешили почти все его коллеги по цеху. Это было меньшее, чем он мог отплатить за ее доброту.

+1

38

Сон был неприятный. Тяжелый, мучительный, он вынуждал беспокойно ерзать по кровати сминая одеяло и создавая на простыне складки. Снился тот самый небритый мужик, от которого разило чесночными хлебцами и дешевым элем. Во сне он продвинулся дальше, чем в жизни и его неприятные, потные руки исследовали тело Цираночки полностью, вынуждая ее жалобно отнекиваться и вызывая слезы. Она все ждала, когда появится ее герой, но сон был беспощаден, он отравлял безвыходностью и бессилием. Через пару часов сновидение, к счастью, оборвалось, а трубадурша разлепила мокрые глаза и рывком села на кровати тяжело дыша. Картины все еще изрезали сознание, было не ясно ни где она, ни с кем. Выброшенная на берег действительности, менестрель непонимающе хлопала ресницами пытаясь найти себя. Воспоминания возвращались медленно, как слизни выползающие на дорогу после дождя.
Взгляд, пробежавшийся по комнате в поисках зацепок, коснулся скрюченной спины. За столом сидел Лютик. Перо в его пальцах порхало по бумаге будто танцуя. Изящное, тонкое, оно выводило чернилами слова, но какие с кровати, на которой восседала Цираночка, рассмотреть было невозможно. Впрочем, ее он тоже не видел и это несколько успокоило. Удалось украдкой стереть влагу со щек и отдышаться. Сердце тревожно дрожало в груди, успокоить его никак не удавалось.
- Юлиан, тебе нужно лежать в кровати, пожалуйста, не усложняй ситуацию и ляг. Не заставляй меня тебя туда тащить, - наконец, собравшись кое-как с силами, Цираночка поднялась на ноги и приблизилась к мужчине. Пальцы еще подрагивали, а движения  были плавными и замедленными. Усталость сменилась грустью, но хотя бы вернулась возможность мыслить более трезво. Это одновременно облегчило страдания, а так же вызвало необузданное желание выпить хмельной медовухи, которая вернула бы хорошее расположение духа, взбодрило бы. Желая понять, какое сейчас время дня и не стоит ли ей бежать впопыхах вниз, исполнять концерт по заявкам капризного слушателя, Присцилла открыла ставни. На улице еще было светло, но не настолько душно, как бывает в разгар летнего дня, значит проспала она почти до вечера. Нужно было сходить за обедом, который они пропустили из-за безответственности спящей, а затем направиться на работу. Петь в таком состоянии ужасно не хотелось, но ситуация обязывала. Хенричу она действительно была должна за доброту и щедрость, к тому же, обзавестись хоть какими-то своими деньгами тоже стоило бы.
- Я пойду схожу за обедом, - решительно заявила она вытаскивая из своей сумки небольшое зеркальце и придирчиво оглядывая лицо. Подводка на глазах смазалась и местами потекла, линиями прочерчивая дорожки на щеках, волосы были растрепаны, лицо казалось болезненно бледными. С этим всем надо было сочно что-то делать. Подправив краску на лице, Цираночка взялась расчесывать волосы, пытаясь пригладить то, что успело во время сна смяться под неестественными углами. Необходимо было найти место, в котором можно было бы вымыться вдалеке от чужих взглядов, смыть с себя дорожную пыль, грязь и воспоминания минувшей ночи. Казалось, что чистая вода решит все проблемы, избавит от горького осадка на душе, сотрет острые края мыслей и прогонит липкий страх.

+1

39

Лютик очень не хотел доставлять Присцилле проблем больше, чем уже умудрился. Поэтому он сначала послушно встал и, цепляясь за стены, уныло побрел к кровати, всем своим видом демонстрируя недовольство. Лежать целыми днями бард, естественно, не планировал – наоборот, он выжидал момента, когда бдительность девушки ослабнет и собирался сбежать навстречу проблемам. Проблем, по мнению Лютика, было предостаточно: невкусная еда, жестковатая кровать, отсутствующая ванна и выступления беззащитной Цираночки, за которой определенно нужно было присматривать. И большую часть списка бард мог решить только лично.

Сохраняя на лице шкодливую мину, бард устроился в кровати и жалобно заныл, стараясь, тем не менее, не обижать девушку:
- Завтрак из твоих рук был лучшим, что я пробовал в своей жизни, более изысканных блюд я не пробовал даже на королевских приемах. Но на обед, полагаю, стоит заказать что-нибудь более сытное, - он задумался, пытаясь вспомнить, что подают съедобного в подобных заведениях, - например, окорок или какую-нибудь дичь, каши, овощей… Обязательно эля или вина, да побольше. Возьми, пожалуйста, в моей сумке кошель, там должно хватить не только на обед, но и на горячую ванну. Ты и так потратилась на мое лечение, будет справедливо, если я верну тебе долг.

Договорив, Лютик завозился в кровати, устраиваясь поближе к краю, чтобы вскочить при первой же возможности. Он чувствовал себя невероятно виноватым перед Присциллой и никак не мог позволить себе спокойно лежать. Хотя бы потому, что считал именно себя тем, кто окружает лаской и заботой. От невозможности вести себя привычным образом бард был готов лезть на стены в самом прямом смысле. Стоило Присцилле отвернуться, как он тут же спустил одну ногу с постели, готовясь по-быстрому – насколько позволяли полыхающие огнем ребра, - выскользнуть из кровати.

- Я написал для тебя песню. Получше той, что была вчера утром, - сообщил он, внимательно наблюдая за ее действиями. – Сейчас сыграю, уверен, тебе понравится. А вечером я, как самый преданный твой поклонник, буду сидеть у твоих ног, наслаждаясь твоим сладостным голосом и отгоняя назойливых мужланов.

Убедившись, что Цираночка не пытается удержать его в постели, Лютик начал подниматься, упорно пытаясь не стонать. Получалось отвратительно, понять, с каким трудом ему это дается можно было без лишних слов – по сбившемуся дыханию и нервно закушенной губе. Но он должен был сначала попробовать сам сыграть то, что сочинил, сгладить шероховатости, не замеченные сразу, и лишь потом показывать готовую песню Присцилле. По его плану времени, которое девушка потратит на заказ обеда, было вполне достаточно и, вместе с тем, он боялся не успеть доиграть до конца раньше, чем она вернется.

«Было бы неплохо, конечно, рассчитаться не песнями и золотом, а сделать какой-нибудь красивый подарок, - подумал бард, понимая, что до городского рынка без посторонней помощи вряд ли способен дойти. - Думаю, завтра я так и поступлю, боль должна постепенно сходить на нет. Или я сживусь с ей настолько, что перестану замечать».

На то, что такая активность усугубляет его положение, Лютик внимания не обращал – ему было не впервой выбираться из передряг с куда более серьезными травмами, когда на полноценное восстановление не было ни сил, ни времени, ни возможностей. Нужно было просто привыкнуть и смириться с тем, что ближайшие недели ребра не дадут забыть о себе.

+1

40

Лютик принадлежал иному миру, это Присцилла осознала еще, когда оказалась в его номере. Он привык к комфорту, к роскоши, на то и виконт. Она же вела скромный образ жизни перебиваясь подарками судьбы. Узкая кровать придвинутая к стене, стол накрененный в одну сторону, так как одна из ножек была короче других, скрипучие двери и ставни, все это было ее ежедневностью, которой она была даже рада. Летом на голой земле может стать очень зябко, а тут она была защищена от коварства ледяной росы и от порывов жестокого ветра. Конечно, иной мужик мог бы быть пострашнее дикого зверя, но двери запертые на щеколду оберегали и от этой напасти.
Последовав совету Цираночки, бард все же занял свое место на кровати, но в его взгляде читалось непокорство и безрассудство, а нога поспешила опуститься на пол стоило блондине отвернуться на дверь. Лютик был готов к побегу, видимо, отсутствие привычного ему уклада жизни провоцировало желание смыться. В иной другой ситуации, Цираночка не стала бы останавливать мужчину желавшего ускользнуть из ее ложа, но не сейчас. Усталая, но переполненная благодарностью к человеку спасшему ее от вчерашнего ужаса, девушка тяжело вздохнула и потерла виски двумя пальцами, голова гудела.
Дойдя до его сумки Прис вытащила кошель и сунула в свой карман. Что же, если Лютик предпочитает еду посытнее, кто она такая что бы притеснять его в желаниях. Он в праве ради собственного комфорта, потратиться на что-то более подходящее своему положению. Впрочем, для себя Цираночка решила, что не возьмет лишнего и не посмеет расстрачивать чужие накопления на себя, так будет честно. К тому же, это она ему обязана, она виновата перед ним. Если бы не ее неосмотрительность, он мог бы зарабатывать, наслаждаться жизнью, а сейчас практически прикован к кровати, хотя и не согласен с этим приговором.
Идея светом маяка озарила сознание и на губах возникла виноватая улыбка. Трудные времена, требуют трудных решений. Позволить ему разгуливать по комнате, а уж тем более спускаться по лестнице самостоятельно, Цираночка не могла. Она выудила из своей сумки веревку. Связывать его по рукам и ногам, хотя и было неплохой идеей, которая могла бы решить многие проблемы, но и создала бы новые. Мочевой пузырь музыканта мог не выдержать длины вечера и сдаться непосредственно на кровати, а значит, надо было удержать его хотя бы у кровати, не позволяя двинуться слишком далеко. Перекинув веревку через балку на потолке, Присцилла пошла на подлость, перевезав одним концом лютню барда. Второй же конец, менестрель пропустила через изголовье кровати и плотно обвила им запястье Лютика. Лютня подвисла на уровне лица Прис в противоположном углу от кровати, куда мужчина физически не мог бы дотянуться.
- Извини, Юлиан, но это для твоего же блага. Если ты попытаешься освободиться, твоя лютня упадет на пол, так что веди себя хорошо и лежи на кровати, - Цираночка обошла ложе, к которому буквально приковала "смертельно" больного и придвинула к нему поближе ведро. Убедившись, что очень недовольный бард теперь-то уж точно никуда не денется, не причинит себе новых всполохов боли, не усугубит имеющиеся травмы артистка поспешила выйти за дверь и спустилась вниз.
Народ уже начинал потихоньку собираться. Стоило побыстрее закончить с едой и заняться работой, которой сегодня обещалось быть не мало. Нужно было как-то взбодрить собравшихся, и, исходя из требований трактирщика, принудить их выпить побольше. Дождавшись заказанных ею горячих блюд Прис уведомила хозяина заведения, что поест и тут же приступит к отрабатыванию своего долга, после чего, птичкой перескакивая через несколько ступенек поднялась обратно в комнату. Опустив поднос Юлиана на стул рядом с кроватью, сама Цираночка устроила свой на столе, решив, что уж лучше есть стоя, чем сидя на полу. Запах в комнате поднялся очень аппетитный. Обед мужчины представлял собой все то, что он просил, поджаристый окорок, плашка с кашей и овощи, которые, как показалось Цираночки, остались еще с утренней партии, но она благоразумно промолчала. Ее же пища выглядела более скудно, жидкая каша и щедрый ломоть хлеба, видать Хенрич успел отметить, что именно это лакомство пришлось по душе барду больше чем овощи. Хлеб был мягким и вкусным, слегка горчил, но это придавало ему определенной пикантности. Каша, напротив, была безвкусной и, скорее всего, к лучшему. Такие блюда не располагают к долгой трапезе с обменом любезностями, они вынуждают тебя насыщаться быстро и возвращаться к делам.
- Приятного аппетита, Юлиан, постарайся этим вечером поспать и отдохнуть, говорят, что сон - лечит, - Цираночка чувствовала себя несколько неловко из-за предпринятых действий, из-за шантажа, который ей пришлось провернуть, что бы больной не наделал глупостей. Такого он мне точно никогда не простит.

0


Вы здесь » FRPG The Witcher: Zireael » Флэшбэк » Тихая ночь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC